«Ваша любимая книга?», и после этого вопроса я обычно прекращаю диалог, более или менее агрессивно, в зависимости от обстоятельств. Ну потому что Что? Как может быть одна любимая книга? И на всю жизнь? (Нет, наверное, бывают случаи, я просто их представить не могу.) И что значит «любимая книга»? Текст или объект? Та, которую я стопятьсот раз перечитываю, или та, которую помню почти наизусть (хотя читала один раз), или та, после которой у меня сатори и перестройка сознания случились?
Есть еще один странный вопрос, обычно от людей, которые первый раз бывают у нас дома (и последний): «Ты все это прочитала?». После многолетних попыток объяснить, что не все, это была бы психушка, все подряд читать, включая словари и справочники, я наловчилась уверенно улыбаться и говорить «ага».
(И кстати, к вопросу про любимую книгу. «Государь»Макиавелли, «Придворный» Кастильоне и «Капитал» Маркса, обычно этого тролль-ответа хватало, чтобы отпугнуть собеседника, и при том, «Капитал» я не дочитала, сложный, зараза)))
Ну так вот, «Жив-человек» — не моя любимая книга, и никогда не была. У Г.К. Честертона я больше всего любила «Перелетный кабак» и «Человека, который был Четвергом», настолько. что при первой возможности прочитала их в оригинале. Но… не читайте в оригинале вещи, по которым сходили с ума лет в десять-двенадцать. Я их по-прежнему люблю, но по другому.
К чему это все? Именно на «Жив-человек» я наткнулась и его перечитала, пока разбирала книги. Ну и реакцией эта странная гуашь с павлином.
«…потому что Диана стояла у входных дверей и смеялась, и черное платье ее было богато разрисовано пурпурно-зелеными павлинами, разгуливавшими в таинственном саду из «Тысячи и одной ночи». Неясная тоска, мучительная, сладкая, словно старинная рапира, пронзила его сердце. Артур вспомнил, какой красавицей казалась ему Диана в те годы, когда он влюблялся во всех женщин без разбора. Но это было воспоминание далекое, как поклонение какой-нибудь вавилонской принцессе, в прошлом существовании. Когда он взглянул на нее снова (точно ожидая того, что случится), красные и зеленые узоры исчезли, и она торопливо прошла мимо него в будничном рабочем костюме.»
