Наш город славится своими дворами-колодцами, все про них слышали, все видели их эффектные фотографии, некоторым «повезло» жить с окнами, выходящими в такие дворы. Но, честно, мне вот пока не попадалась статистика и/или каталог каждого такого двора, да и точное определение именно «колодца» мне неизвестно. Вот, например, если в таком, закрытом со всех сторон, узком и мрачном дворе ютится в каком-нибудь углу трогательный советский газончик с полумертвой зеленью, такой двор считается еще колодцем, или уже нет?
Есть еще одна особенность у питерских дворов, которую тоже как-то пока обходят стороной исследователи города. Я сама ее заметила, только когда на Петроградской стороне жила, потому что там город после войны по другому плану восстанавливали, со специально оставленными лакунами (в которые, кстати, даже иногда вполне органично вписываются современные постройки, и получается такая «европейская городская среда второй половины 20 века», но с русским акцентом). После войны властям пришлось срочно восстанавливать полуразрушенный и полупустой город, и восстановление его в прежнем виде было и бессмысленным, и дорогим занятием. Да и до ныне действующих конвенций по охране архитектурного наследия было еще жить и жить. И главный вопрос был — где жить? Как результат, дворы подверглись радикальной реконструкции гораздо сильнее, чем фасады (их как раз на удивление много восстановили, с учетом обстоятельств). И сейчас в городе есть целые кварталы внутри кварталов (и часто с незаметной с улицы новой застройкой) и целые комплексы дворов, которые душевно перетекают один в другой на протяжении нескольких улиц.
Местные, конечно, эти «внутренние проходы» знают и, благодаря им, часто избегают шумных улиц. А вот туристы без гида редко рискуют в арку зайти. А гид им покажет фирменные наши дворы-колодцы и прочие ужасы в духе Достоевского. Советского периода градостроительный опыт в культурную историю города, интересную широкой публике, не входит. И ведь понятно почему: у нас сталинские дома и тотальный снос выживших в революцию церквей пришлись на 60-70 е гг, «романовский период» (от Г. В. Романова, это «другой Романов») не принято ни хвалить, ни обсуждать. Да и трудно потенциальному исследователю добраться до нужных данных, придется с государством тесно общаться, и в архивы как-то пробираться.
Но если без архивов, и без общения с чиновниками, а просто пройтись по городу ногами (исследуя «шрамы» и спекулируя на тему «что тут было/могло быть») и глазами, то окажется, что в городе много и очень много зеленых дворов. Вот, в этот понедельник натолкнулась на третий дворик на Маяковской. И, честно, учитывая обшарпанный и недружелюбный вид арки с улицы, без необходимости я бы туда никогда не зашла, не обещал внешний вид такого зеленого и ухоженного места.
Ну и ориентируемся на отдел полиции, если что. Это все тут же рядом.
Я это все к чему? Ну во-первых, капитан Очевидность. Город наш исследовать можно бесконечно, в этом колодце вода никогда не закончится. И он способен удивлять\пугать\радовать (нужное подчеркнуть) пока мы способны все эти чувства испытывать. Во-вторых, интернет интернетом, книги книгами, а ногами все-таки ходить интереснее. Про такие дворы никто писать не будет, ибо «слишком обычно». Ну и Поленов в свое время обычный московский дворик написал, и один из лучших русских пейзажей получился. Силу обычного обычно недооценивают. И в-третьих, вот, акварелька получилась (с Поленовым прошу не сравнивать, у нас разные весовые категории))
И если вдруг в том районе окажетесь, сверните с Маяковской, погуляйте по дворам, там многие сквозные и интересные. Этот вот — Маяковская 37 (вроде, я номер дома не запомнила), с улицы — типовой классицизм с утерянным декором))
